Дэль 鈴 (ikadell) wrote,
Дэль 鈴
ikadell

Categories:
  • Mood:

Морда буден

Человек, который был Четвергом Когда Вокруг Суббота

В любом из известных мне правопорядков в суд допускаются свидетели, которые нужны не для того, чтобы обсуждать субъективное восприятие фактов, имеющих отношение к делу, а для того, чтобы учить присяжных насчет объективных фактов - и только потом рассказывать про преломление их применительно к данному делу. Я имею в виду так называемых экспертов.

Вот что вы себе представляете, когда вам говорят "свидетель-эксперт"? Такого доктора в белом халате: "группа крови не совпадает", "отпечатки пальцев не позволяют исключить" и.т.д. Это верно, и эти самые опасные для противника: приходить в суд, когда у противника такой эксперт есть, а у тебя нет это как приходить на перестрелку с ножами: надо довольно точно знать, что именно ты делаешь, чтобы преуспеть.

Зачем прокурору нужен эксперт в деле, где единственным доказательством является ДНК подсудимого, интуитивно ясно всем. Зачем защите нужен эксперт-почерковед, способный исключить, что угрожающую записку мог написать обвиняемый, вроде тоже понятно.

Но кроме всяких наркологов, психиатров, дактилоскопистов и прочих жрецов таинственного, у нас в суд в качестве экспертов допускаются те, кто не будучи ученым, на основании своего опыта в какой-то области, могут прийти к выводам, к которым человек, с материалом не знакомый, прийти не может.

Особенно важна консультация такого специалиста на стадии подготовки дела.

Пример: девушка обвиняется в том, что проломила голову своему парню кочергой в половину одиннадцатого вечера. В деле есть показания соседа, который видел, как тоненькая девичья фигурка в джинсах выскочила из дому в десять тридцать пять, дала по газам Тойоты и укатила.
В дневнике девушки записано: "В тот вечер была на милонге; дважды перезастегнула туфли".

Что эта запись значит для третьего лица? Ничего. Милонга это где танго танцуют - она танцевала в тот вечер. Почему она про туфли отдельно написала - черт их, баб, знает.
Сухой остаток в смысле понимания записи: эта дама вечером танцевала танго. Противоречит ли это тому, что она проломила голову своего парня кочергой? В общем, нет. Стоит ли искать свидетелей алиби - стоит, конечно, но на танцульках вечно куча народа, если она не ходила с кавалером, то хрен кто чего упомнит, короче, дело выглядит неутешительно.

Что эта же запись значит для тангеры?
- Чем дольше танцуешь на высоких шпильках, тем больше отекают ноги, приходится перестегивать туфли, ослабляя ремешок. То есть, наша дама не начинающая танцовщица: она уже танцует на высоких шпильках, и знает про трюк с ремешком.
- На милонгах редко танцуют с одним кавалером весь вечер: видимо, эта дама была востребована, все время танцевала, иначе ноги не отекли бы настолько, чтобы аж два раза перестегиваться - значит, ее хорошо знают и приглашают, не дают сидеть;
- если на ней высокие шпильки, и она была на милонге, в тот вечер на ней не могло быть одежды, которая ниже колена, плюс в тот вечер она не могла быть в джинсах - разве что потом переоделась;
- навряд ли она крохотная и хрупкая - чем тяжелее дама, тем ей труднее, тем более вероятно, что придется перестегиваться. Если она это делала два раза - тем более.
- скорее всего, вернулась домой она усталая, на подламывающихся ногах, навряд ли рано, потому что редкая милонга начинается прежде девяти вечера, а если она так утанцевалась, что дважды перестегивалась, то черта с два она вышла оттуда раньше одиннадцати - бывалого танцора загонять непросто.
Сухой остаток в смысле понимания: усталая, неспособная на этот момент вскочить и побежать, дама, в приличной одежде, в частности, в недлинной юбке или бриджах, крупная, вышла не раньше одиннадцати вечера из места, где у нее куча знакомых; у нас почти наверняка есть свидетели, способные обеспечить алиби, и у нас больше оснований верить клиентке, которая с пеной у рта клянется, что не виновата, чем до разговора с тангерой-экспертом.
Так что иной раз эксперт нужен даже не затем, чтобы представлять его показания в качестве доказательства, а для того, чтобы адвокату или прокурору разобраться, как на самом деле было дело, и где искать дополнительную информацию: предложенные экспертом данные могут пригодиться не сами по себе, а, допустим, в качестве материала для перекрестного допроса.

Все это довольно условно, расплывчато и шатко, скажет внимательный читатель. Меня эта тангера ни в чем не убедит, то, что она говорит - очень условно, я уже сейчас могу придумать полсотни контраргументов и опровержений.
О, конечно. Поэтому, если такая тангера - единственный эксперт обвинения, защите есть, где порезвиться. Если это единственный эксперт защиты, прокурор ей тоже все скажет на перекрестном допросе, за такие соломинки хватаются только если уж вовсе крыть нечем.

Но бывает, что хватаются. Соответственно, в нашем правопорядке экперт определяется как человек, имеющий профессиональные знания или существенный опыт, на основании которых он имеет возможность давать соответствующие показания в суде.

Возникает закономерный вопрос: кто определяет компетентность и беспристрастность такого эксперта? Не придумала ли тангера всю эту кувырколлегию с ремешком из собственной головы? Насколько можно полагаться на слово человека, которому защита платит за его время триста долларов в час? А тому, кто состоит на службе у государства, чьи показания используются только прокурорами (не будет ли ему, в случае некузявых показаний, по башке от начальства)? А если эксперт - полицейский, который говорит: "я уже десять лет арестовываю наркодилеров, так вот, они всегда пакуют свой товар в аптечные пакетики, у обвиняемого кокаин был в пакетики расфасован в точности так, как у них принято, стало быть, он собирался торговать им" - каков уровень его беспристрастности? А компетентности?

Все такие вещи вылезают в перекрестном допросе, и изрядно смущают присяжных - поэтому относительно экспертов, дающих показания в суде, у нас заведены так называемые предварительные слушания, где нет присяжных, а есть только судья: в ходе такого слушания вычленяют, насколько эксперт компетентен в своей области (эксперт должен доказать, что у него есть образование или опыт, например, нашей тангере придется объяснить, к давно она танцует и откуда знает все, про что рассказывает) , насколько он беспристрастен, и знаком с делом, если дает показания по его поводу (скажем, говорил ли психиатр, делающий заключение, что человек не в себе, с самим этим человеком, или только протокол полистал).

Как обыкновенно используется эксперт:

В маленьком суденыше попался мне бездомный клиент, которого обвиняли в расписывании стен города надписями - не графики с тэгом, а именно фразами - ничего неприличного, просто чушь всякая, которая, однако, решительно не радовала хозяев домов, чьи задние стены пострадали, и автобусных остановок, которые пришлось отмывать. За написанием его никто не застал, и единственным основанием обвинения было то, что он признался в суде соседнего района, что расписывал стены в соседнем районе. Стены там другие, слова другие, даже маркер другой.
- У меня, - говорит прокурор (славный парень, очень симпатичный), - будет эксперт, который сможет сверить одни надписи с другими, и сопоставить.
- В смысле? - говорю, - это же не тэг...
- А я позову почерковеда, - говорит прокурор, которого этот бездомный достал хуже чего нельзя. Я его (прокурора) понимаю, у него (бездомного) довольно интересная биография, последний раз, например, он был арестован за то, что отхлестал полицейского по физиономии куском пиццы...
Я все понимаю, кроме почерковеда. Который будет анализировать надписей, сделанных маркером на стенах, в характерной позе нумидийского всадника, и сличать особенности петелек и крючочков при том, что стены разной высоты, поверхности разные и маркеры разные - как?
- Покамест не покажешь резюме эксперта, который согласиться показывать на этих условиях, не поверю, - говорю.

Но парень закусил удила. Приносит резюме какого-то полицейского, который учился у другого, и готов давать показания. Эксперт, говорит, должен иметь образец почерка подозреваемого с определенными словами, чтобы сравнить; у нас есть образец из другого города, в них он признался, сейчас мы твою личинку закопаем!

Тут уж я взъелся. Нас еще в универе на криминалистике учили каким-то основам почерковедения, и то немногое, что я оттуда помню предполагает, что получить сколько-нибудь достоверные данные можно только если образец признали годным. Да одна стенка низкая, другая высокая, он должен был писать склонившись в одном случае и выпрямившись в другом; одна бетонная, другая стекло, как можно сравнить как краска ляжет, как можно с достоверностью определить, что писал один и тот же человек?

Пошел я к маститому эксперту в городе на консультацию. Очаровательная дама оказалась, и давай мне рассказывать: чтобы делать заключение о почерке эксперт должен быть так и сяк сертифицирован - а у этого что? У кого он ходил в учениках? На какие конференции ездил, какие читал обзоры, спроси, что он выписывает из вот этого списка журналов? Строил ли для этого дела таблицу сверки элементов (вот, смотри, как она выглядит); давай посчитаем количество совпадающих букв в надписях - достаточно ли, чтобы сделать вывод? А видел ли он оригиналы надписей или по фотографиям суждение вынес?

Короче, когда я выцарапался от своего эксперта, коего в суд звать и не собирался, у меня было около четырех страниц убористым почерком, которые я превратил в восемь печатных и подал злобное ходатайство о недопущении в суд негодного эксперта, с обоснованием того, чем именно он не годится.

К сожалению, вынужден разочаровать тех, кто ждет кульминации: полицейский эксперт струсил. Мы переназначали слушание восемь раз, и он ни разу не явился. В итоге, прокурор плюнул, и дело закрыл.

Примерно так это работает; спрашивайте, про что я не сказал или был невнятен.

Tags: lex domicilii, контора пишет
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments