В порядке трепа
Вчера glowfer спросил у себя: скажите, а как вы понимаете фразу "уничижение паче гордости"? Ведь "паче" означает "больше", то есть, я правильно понимаю: есть такое уничижение, которое грех почище гордыни, потому что не взаправду?

И тут я подумал о Честертоне - в смысле, насчет отца Брауна.

Как известно есть два способа донести до читателя мысль о том, что герой обладает неким качеством. Во-первых, это можно заявить: постоянно повторять слово, качество обозначающее, по его адресу, как от автора, так и вкладывая в уста произвольным персонажам в качестве common knowledge (пример - "благородный" капитан Блад у Сабатини: к середине книги читатель выучит, что Блад=благородный или бросит роман). Во-вторых, это можно продемонстрировать: описывать ситуации, в которых человек это качество проявляет, и предоставить читателю делать выводы. Понятно, что второй метод требует изрядно больше хлопот и мастерства, чем первый.

Честертон, ничтоже сумняшеся, методы соединяет. Он берет сколько-то прилагательных вроде "скромный", "смиренный", "неловкий", "небольшой", "круглоголовый", "низенький", "толстенький", сколько-то существительных "толстячок", "человечек", "коротышка-священник" и варьирует их, кладя щедрыми мазками поверх основы. Но нас-то в первую очередь основа и интересует, так что посмотрим на модус операнди, очищенный от комментариев.

Примеров изрядно, но возьмем рассказ, которым открываются большинство сборников: "Сапфировый крест" (пересказывать отказываюсь, и так все читали).

Отец Браун везет "из Эссекса в Лондон серебряный, украшенный сапфирами крест — драгоценную реликвию, которую покажут иностранному клиру".
Что в этой ситуации делает человек смиренный, богобоязненный, навидавшийся горя мирского, "человек, который все время слушает о грехах, и должен хоть немного знать мирское зло"? Он покупает билет на поезд, сидит тихо, как мышь, не вступая в разговоры, добирается до лондонского епископа, сдает крест, выдыхает, и идет в храм благодарить Господа за помощь. Так?
Что делает святая простота, священник, ходящий по облакам, во всяком видящий брата? Может ли он проболтаться про реликвию случайному попутчику, может ли поверить кому попало - да запросто. Но с таким обычно под руку ходят ангелы, и как-то так получается, что он из-за своей рассеянности опоздает на поезд и не окажется в одном вагоне с легендарным Фламбо, и благополучно доберется со своей ношею до епископа, а ангелы будут сидеть в пивной с чувством выполненного долга. Целые жития на эту тему написаны.

Что же делает наш герой? Он бросает преступнику вызов. Везя реликвию, которая, вообще говоря, не его, он "простодушно до глупости объяснял всем и каждому, что должен держать ухо востро, потому что везет «настоящую серебряную вещь с синими камушками»" - он же ловит Фламбо на живца! "Заподозрив" Фламбо он, в людном городе, вместо того, чтобы избавиться от подозрительного попутчика, просто уйдя, ну или на худой конец, подойти к полисмену, со словами: "сэр, я везу драгоценность, проводите меня до епископа, а то тут пристают всякие" - патер Браун схватывается с Фламбо, попутно оставляя следы для сыщика.
"Я не причинял большого вреда — облил супом стену, рассыпал яблоки, разбил окно" - как вы думаете, это говорит преступник-социопат, или смиренный священник? Это что, его окно или его стена? За окно он хоть заплатил (из чужого кармана, прошу заметить!) - а за стену нет. А крест он оставил в пакете какой-то торговке с наказом переслать в Вестминстер. А если она забудет? А в почте потеряется? Зачем вообще он это делает, если его не прет от происходящего? Я, смиренный священник, изловлю прославленного преступника - ведь это и есть уничижение, которое паче гордости, имя которому - ханжество (хотя гордости там тоже хватает). Не потому ли отец Браун так хорошо вычисляет преступления, в основе которых лежат гордыня и социопатия?

Так думал я. А потом пришла sciuro, которая читала Честертона давно и все забыла, выслушала мои сбивчивые рассуждения, и сказала: "Знаешь, мне кажется, этот твой отец Браун просто мерисью".

И тут я просветлился. Слушайте, он ведь и правда мерисью, а? Особенно в поздних рассказах типа "мистера Кана"...
 
Notio: всех румяней и белее
04 March 2012 ; 12:13 am
 
 
( Post a new comment )
From:ikadell
Date:2012-03-05 06:49 pm (UTC)
(Link)
Например? Выбери одну любую
From:tal_gilas
Date:2012-03-06 04:30 am (UTC)
(Link)
Ну, та же приводимая выше (ниже?) история с крестом.
astonishment
From:ikadell
Date:2012-03-06 03:16 pm (UTC)
(Link)
То есть, ты считаешь, что ситуация, при которой католический священник небольшого прихода в Эсскесе ведет себя описанным образом и получает описанный результат, с психологической точки зрения, оставим в покое остальные аспекты, реальна, я правильно понимаю?
From:tal_gilas
Date:2012-03-06 03:18 pm (UTC)
(Link)
Когда я читаю - да, вполне. (И в этом моя проблема с детективами - я в них не "закапываюсь".) А чем оно,по-твоему, нереально с психологической точки зрения?
From:ikadell
Date:2012-03-06 03:25 pm (UTC)
(Link)
Об этом см. первый абзац после ссылки на рассказ
From:tal_gilas
Date:2012-03-06 03:29 pm (UTC)
(Link)
Ну вот лично я бы назвал это не "нереально", а "нетривиально". Детектив - это все-таки не изображение "типического человека в типических обстоятельствах" (с), а именно что в чем-то нетривиального героя. То, что этой нетривиальностью отличается скромный сельский священник, имхо, в чем-то парадоксально, но не невозможно. Как уже было кем-то ниже сказано - он играет и ловит с того кайф, такой homo ludens, хоть и в рясе, и я с этим вполне согласен.
касательно текста
From:ikadell
Date:2012-03-06 04:21 pm (UTC)
(Link)
А. Понятно. Точки над ё:

Если мы делаем ряд допущений по отношению к миру (что честно по отношению к автору) и оказываемся в ситуации, когда у нас солнце зеленое, и поэтому всё лиственное, что растет в мире, не имеет зеленых пластид, кроме лейкопластов, а получает свою энергию, минуя фоносинтез, прям с неба, у меня возражений нет. Но в таком мире листья осенью не будут желтеть, - и если автор сказал, что герой любуется на позолотевшие клены, у него бага. Есть авторы, которые говорят: мне тут важен золотой клен для романтики, черт с ней, с логикой - или просто недостаточно знают ботанику, то я ему больше не верю, когда речь идет о ботанике, и, мне кажется, такому автору не следует писать книгу ради ботаники - но можно ради любовной истории, например, или описаний поединков.

Это мои к Честертону такие претензии по части психологии. Если ты, пользуясь предыдущей аналогией, читаешь текст ради описания хорошего рубилова (в общем, какая разница, для чего он был написан - он уже от автора не зависит) - то у тебя нет оснований цепляться к ботанике, а у меня нет оснований цепляться к тебе...
From:tal_gilas
Date:2012-03-06 04:57 pm (UTC)
(Link)
Принято :)
From:leo_bonart_
Date:2012-03-14 09:36 pm (UTC)
(Link)
С моей точки зрения претензии к Честертону относятся не к герою, а к миру, его окружающему, более всего напоминающему театральные декорации. Причем читатель, само собой в курсе и видит это невооруженным взглядом. Но в тот момент, когда актер за счет своего таланта и старания заставляет нас забыть про декорации игра сменяется драмой и вся картонность среды перестает быть помехой.
Полагаю, что обвинение в мерисьюшности должно быть с отца Брауна снято - он действительно умный, проницательный, твердый в убеждениях священник и человек играющий в одном флаконе, и не его вина, что реквизит не похож на настоящий.

Характерный пример - Максим из Обитаемого острова не мерисью совсем, но мир там построен чисто под него и сыпется от малейшего чиха.

На мой взгляд, мерисью - в первую очередь бесталанный герой, на которого натянуты совершенно недостижимые для него поступки и победы.
 
?

Log in

No account? Create an account