Ворох стихов для Лис


Назад

В час крыс, когда ночь жжет, и ветра мало,
Я вышел к океану из-за гор.
Багровая вода не отражала.

Я ссыпал травы, запалил костер
(Песок заскрежетал от серной вони);
Я набросал заклятие, и стер.

Поправил иглы в треснувшей иконе.
Писк нетопырей множился в ночи,
А с ним – какой-то шорох посторонний.

Установив две черные свечи,
Я принялся за ящериц. Сверкало.
Сорвался гром. Я раскалял ключи.

В котле вертелась, обнажая жало,
Змея; сочился ядом скорпион;
Холодной слизью жаба истекала,

И плавилась желчь грифов и ворон.
Как только мандрагора догорела,
Я сбросил плащ. Рубашку. Медальон.

Ночь подалась и, дрогнув, опустела.
Кинжалом, раскаленным добела,
Я вырезал, как опухоль, из тела

И побросал в раскрытый зев котла
Все атрибуты факела мессии:
Угль, жало, вещий слух и взор орла.

Вот так. Слуга покорный энтропии.


Три сонета – зима, весна и лето...

1.
На небе шевелятся облака,
Рук не поднять, и снег на них не тает,
Лоб медленно, приятно остывает,
Истома неподвижная легка.
Темнеет замок. Дерево во рву,
Всего одно – мой клен. У корня клена,
Ворона лапой шарит неуклонно,
И обнажает сгнившую листву.
Ров много лет заброшен – ни воды
Ни старого моста через дорогу
Вот я забрел. Сломал, похоже, ногу.
Поземка скоро заметет следы.
И, словно зубы в брошенном скелете,
Искрятся три снежинки в звездном свете...

2.
Я шел дорогою сквозь лес,
Внимая лепету птиц,
В прозрачной синеве небес
Мерцали пятна зарниц,
Был самый воздух напоен
Прозрачною синевой,
Венки серебролистых крон
Сплетались над головой
Ров обмелевший, шум ручья,
Листва глотает шаги...
Где запах клена и жнивья,
Где ястреб чертит круги,
Был пробужден от грезы я,
Споткнувшись о сапоги...

3.
Снега исчезли, обнажив поля
Зарница тает, мерно и лениво,
Над озером лесным склонилась ива,
Неторопливой кроной шевеля,

Прозрачен ветер с запахом дождей,
Туман над этим озером не тает,
И от поверхности его взлетает
Неспешно стая серых лебедей...

Оглядываюсь. Мягкий белый пух
Проносится бесшумною поземкой,
И застывает паутиной тонкой,
И от нее захватывает дух...
Звезд в здешнем небе - семь. Ни искры лишней,
И ветер пахнет вереском и вишней...


CЕРЫЙ СТИХ

Даль сера. Серебрым-сера...
Серодымны угли костра,
Серосиня палаток стая,
Сероока, с неба взирая
На сереющую равнину,
Серых них, одетых в рванину,
Серых тех, вообще не одетых,
Серый прах на серых поэтах,
Серый лагерь, пропахший суслом,
Серых песен налет на тусклом,
Я прошу тихонько бесстрастного:
- Боже, можно немножко красного?


* * *
"Во тьме холодной - злые крики птичьи"
Ивэ Морэранте

Во тьме холодной - злые крики птичьи
Со сталактита капают века,
Продалбливая чашу в камне черном:
- Ты снова собираешься обратно?
- Там ждут мессию.
- Это мне понятно...
Какое нынче примешь ты обличье,
Чтоб узнанным не быть наверняка,
Чтоб возвращенье не было позорным? -

Неспешно с потолка стекает время,
На темной глади оставляя блики.
Ничем не пахнет, и на вкус горчит:
- Скажи, тех в ком надежды не осталось,
Ради кого все это затевалось -
Как различишь ты их меж всеми теми,
Которые, как Янусы, двулики,
И каждый лик морщинами покрыт?

Пока спасти успеешь сотню, две ли,
Безудержно растрачивая жалость,
Тебя распнут, традицию храня,
А ты все будешь вздрагивать и рваться,
Увещевать, доказывать, пытаться,
А после огорчишься: "Неужели?
Ведь в этот раз так славно начиналось!"...

Да ты опять не слушаешь меня...

КАПЛЯ ЯНТАРЯ
Переполняем запахом полынным,
Благоуханный источая мед,
День отступает. Вечер будет длинным,
А ночь сегодня вовсе не придет,
Плечо горы тепло, за день нагрелось,
То вечеру от полудня привет -
Сейчас нас окружает неба спелость,
Золотоалый яблоковый цвет...
Подбрось-ка хвороста... под облаками
Как небеса пронзительно светлы...
А вскорости остынет горный камень,
И на груди алеющей скалы
Задремлет туча, золотокудлата,
Ночь призывая, хрипло вскрикнет волк...
Запомни бархат этого заката,
Ведь дальше будет только черный шелк.


STANDBY
Мы ждем друг друга. Но наши лица мрак
Прячет, а мы не хотим чудес -
Нам суждено друг с другом случиться, как
Миру сужден бытия процесс.
Нас проводил закон ожидания,
Каждый раз новою колеей –
Мы жили радостями сознания
Так же, как черви живут землей,
И пропустили момент незначащий
Преданно глядя в глаза мечте:
Ты не узнал меня в иве плачущей,
Я не узнала тебя в коте...
Мы продолжаем ждать – очевидности,
Смыслу и разуму вопреки.
Стаж нам двоим придает солидности
И помогает не выть с тоски.
Не променяем мы ожидания
Даже на радость иных побед -
Мы двое, знающие заранее,
Что все проходит, а смерти нет...


ЗНАК СКОРПИОНА
(посв. Шандару)
Как лунный шар с небосклона
В ночи сияет Грааль...
Я черный знак Скорпиона
Вплавляю в белую сталь.
Здесь много странных сокровищ,
Чей свет для мира потух:
Яйцо из древних гнездовищ
Таинственной птиц Рухх,
Грааль, Ковчег, меч Артура,
Бессмертия вещество,
Здесь рабби Лео тинктура,
И глупый Голем его,
Кровь Дракулы, зуб дракона,
От жертвы Каина дым,
И черный знак Скорпиона,
Оставленный им самим...
Из этой дальней пещеры
Есть выход через поля,
Но нас, друзья-Агасферы,
Еще не носит земля,
Вода пока нас не топит
Не обжигает огонь,
И ветер лишь злобу копит,
И крутится посолонь...
Нам мир подвержен, как смерти,
Как граду или войне,
Нас равно боятся черти
И ангелы в вышине.
Нам нет на земле закона
Вовек. И страшны для нас
Лишь черный знак Скорпиона,
Да белый господень глас...




ДВЕ ДЮЖИНЫ ВЕСЕН
***
"Мне всегда опускать глаза
Под твоим равнодушным взглядом..." Нион


"Мне всегда опускать глаза
Под твоим равнодушным взглядом..."
И давиться безмолвно ядом,
Как раздавленная гюрза...
Мне терпеть твой взгляд, как укус,
Растворяться в фонарном дыме,
И катать меж губ твое имя,
Чуть искрящееся на вкус,
Мне беззвучно пронзать хайвэй,
Оседлав белый призрак Хонды,
Усмехаться: при Альквалондэ
Приходилось и тяжелей,
Но тогда на могильном камне,
Ровным бликом горел восход...
А теперь между нами - лед.
Понимаешь - нельзя. Нельзя мне...


***
Тень на зеркале – откуда ты такой?
Кожа бархатная, пахнешь как дитя...
Ты рожден листвой осенней золотой,
Когда солнце отражалось в ней, блестя...

Ты из тех, кто с бытием накоротке
И живет, не помышляя о часах,
Светлоглазый василек в моем венке,
Отсвет радуги, уснувший в волосах...

***
«Да не во мне дело, это мог быть кто угодно!»

В данном случае прав как всегда ты,
Не в тебе разумеется, дело, -
Просто оба мы были крылаты,
Но летать я совсем не умела....

Из-под кровли жилища лесного
Прежний странник c полгода как выбыл,
Дверь стояла распахнутой снова, -
Почему это именно ты был?

Я тебя наконец разглядела
Меж бродячих теней и иллюзий
Оттого ли, что в небо хотела,
Или просто устала быть Кузей?

Оттого ли, что долго искала
Для себя образец палимпсеста,
И тебя на душе записала,
Соскоблив руны прежнего текста?

Я сказала тебе: «carpe diem»
И спокойно свой меч отложила –
Ты шагнул разрушающим Вием
В круг, что я четверть века чертила...

В небе здорово было и странно.
Мы охотились за воробьями...
Но я знала, зачем постоянно -
Ты ладони держал над углями,

Ведь огню, а не мне, ночью мглистой
Усмехался ты мирно и нежно...
Здесь не выжить тебе, золотистый,
Слишком ветрено здесь, слишком снежно.

У меня потерялась иголка,
Значит в сене тебе не валяться...
Ты меня отогрел ненадолго,
Ну, спасибо. Пора и прощаться.

Ветер свищет по снежному полю,
В небе серая туча как тряпка –
Я тебя отпускаю на волю,
А иначе замерзнешь. Тут зябко...

Пусть создатель меня покарает –
Не могу, хоть и знаю заклятья,
В том краю, где весны не бывает,
Дух живой на цепи приковать я,

И тянуть тебя в нашу пучину
Прикрываясь удобным моментом!
Я прочту – только шаль вот накину –
Громыхающий инкантаментум,

Ты опять затеряешься в тени
На последнем раскатистом слове –
Я опять положу на колени
Свой клинок заскорузлый от крови,

Как ребенка, в руках укачаю,
Смою грязь теплым маслом и мылом,
И по тонкому ржавому краю
Проведу неизбежным точилом...

***
Это дни мои – на восток,
И пути мои – мимо, мимо,
(Кеменкири)

Это вновь весна – погляди! –
Натирается канифолью,
Долго пилит нервы в груди.

В блеклом вечере тает солью
Непреклонное: «Уходи!»

Это птичий гортанный грай,
Это ветер со склонов Туны,
Милый ветер, не умирай!

Это в небе танцуют луны:
«Хоть на край земли, хоть за край»,

Это дни мои – на восток,
Это слез моих несвершенность,
Это рухнул, как камень, срок,

Это – кончилась благосклонность:
От меня отвернулся бог.

Это - прочная, как скала,
Отрешенность сердца и взора
Нынче снова тебя спасла.

Это – ночь истекает скоро,
Это - в сердце моем зола,
Жарче пламени Феанора.


* * *
Ноет к ночи старая рана...
Старый шрам пламенеет бело,
Сколько лиц – Феаноринг... Джон...
Неприступная Ванда Тепеш...
В каждом – гордость краеугольна, -
Но душа опять закипела,
Не задавишь, и жжется больно,
Я опять намолола вздора...
Время ночью несется вскачь,
Озаряется небосклон...
Спать пора, просыпаться скоро.
Ты зачем мне пишешь, палач,
Что за тварь из меня ты лепишь?

* * *
Тень крестов ложится на небо
Снизу кажется - будто птицы летят.
Нынче ночью напиться мне бы...
Не могу - они умирать не хотят -
Тлеют тихо под слоем пепла,
Как заноза, память гноится - им.
Это ладно. Она ослепла -
Он ушел. Так надо. Вдыхаю дым.
Четки щелкают, точно пули.
Горький запах - опий. Нельзя. Не здесь...
Мы не умерли, а уснули.
Смысл насущный, господи, даждь нам днесь.
Каково тебе, на Голгофе,
Было так - бессмысленно? Вот и мне.
Пять утра. Ем из банки кофе.
Смысл обычно - на самом дне.




Магистрал
Мой голос тих. Я отыскал слова
В пустых зрачках полночного покоя.
Божественно пуста моя глава,
И вне меня безмолвие пустое.

Cкажи, я прав, ведь эта пустота
И есть начало верного служенья,
И будет свет, и будет наполненье,
И вспыхнет Роза на груди Креста?

...Но нет ответа. Тянется покой,
И кажется - следит за мной Другой,
Томительно и строго ожиданье,

И я уже на грани естества,
И с губ моих срываются слова,
Равновеликие холодному молчанью...
Калугин, Nigredo

*
Мой голос тих... Я отыскал слова,
И тотчас растерял их... я не в силах
Бытописать ту волю, что едва
Коснулась уст моих... кровь стынет в жилах
Дрожащих... Право, больше не могу...
Чуть подобрав, опять роняю слово,
Я падаю, встаю и вновь бегу,
И без конца опаздываю снова...

Так я привязан за душу живую
И сам с собой во глубине веков
Борюсь и над собою торжествую...
Нить эта тяжелей иных оков,
Я связан, я опять не существую...
Мой голос тих, и нет на свете слов....

*
Мой голос тих и нет на свете слов.
Я наконец-то больше не в ответе
За тех, кто предлагал мне хлеб, и кров,
И жизнь, и дружбу... я один на свете,
И снова с сущностью наедине.
На счетах мира мечется стаккато -
Я ограждаю тех, кто близок мне,
Но это бесполезная растрата
Остатков сил... лечу сквозь забытьё
И вот, на берег выброшен грозою,
Я падаю обратно в бытиё,
И вглядываюсь в глубину прибоя,
И вижу отражение своё
В пустых зрачках полночного покоя...

*
В пустых зрачках полночного покоя
Я вижу ось стабильности мирской.
Навстречу мне, роняя капли гноя,
Хромает Демиург - подбит тоской,

Он после неудачно перевязки
Навеки охромел. Теперь идет,
Без мира, без себя, да и без маски,
Зато с клюкой - куда-то на восход.

Вослед грохочут гимны... чуть аккорд их
Последний тает, я, дыша едва,
Иду... кровь Бога на ступенях стертых...

Согласно давят сердце жернова...
И вот...я открываю Книгу Мертвых...
Божественно пуста моя глава.

*
Божественно пуста моя глава,
Дописаны семь шкур о свойствах мира,
И смысл не облекается в слова...
А в темноте горят шесть плошек жира
И шесть ключей вокруг меня парят.
Я выбираю первый... путь отверзнут,
И я иду, и словно жаркий яд
Вливаются в меня созвучий бездны.

Вот первый путь – мелодика структур
Я слышу песнь творения, разбоя,
Любви и страха... семь козлиных шкур
Есть для меня цепь нот, основа строя;
Отныне я созвучие натур,
И вне меня – безмолвие пустое...

*
И вне меня безмолвие пустое
Я слышу тишину... Я исчерпал
Звучание. Есть логика покоя,
Для всех мелодий общий магистрал.

Я проницаю суть его насквозь,
Я ныне нем и разделен со слухом,
И снова тьма лица коснулась пухом,
И снова сердце в пропасть сорвалось,

И шесть ключей парят единосущно
Мой разум чист, моя душа чиста...
Структуры бытия сгрудились кучно,

И снова мной изломана черта...
Вот ключ второй в ладони лег беззвучно...
Скажи, я прав? Ведь это пустота....

*
Скажи, я прав? Ведь эта пустота
Завершена? Небытия набросок
Имеет некий контур? Где черта,
Которой ныне каждый отголосок
Я знаю так же, как ладонь свою?
Где форма для бесформенности? Некий
Фундамент? Вновь структуру узнаю,
Я в жизнесмерти, в каждом человеке...

Взлетая в вышину, бросаясь с круч
Я ныне вижу тождество забвенья
И памяти... a тонкий чистый луч
Ведет туда, где будет наполненье
Структуре пустоты... Так третий ключ
И есть начало верного служенья?

*
И есть начало верного служенья,
И нет его. Я через жизнь бреду
Вне всех частей ее. Без сожаленья
Бросаю в пыль ключ Разума и жду.

Объектов нет. Все впередоназад
Объединились строго в силлогизмы.
Теперь я вижу только механизмы,
Структур. Движенье сопредельных правд.

Мне снова вспоминается, как в гимне
Созвучий шел Хромающий. Рукой
Нетвердою ключа касаюсь. Им мне
Преписан снова путь, и путь иной.
Четвертый ключ – Эмоция? Скажи мне!
Но нет ответа. Тянется покой...

*
Но нет ответа... Тянется покой...
Эмоции – занятная система:
Структура так раскидиста порой,
А во основании ее - дилемма
Несложная. Мне весело. Отныне
Ответ не нужен. Самое зерно
Структуры - в хаотической лавине,
Я управляю ей, и мне смешно.

Ключ Пятый – ключ Стремленья... Прикасаюсь...
Он холоден и бьется под рукой
Я за него в отчаянье цепляюсь...
От хлещет сердце импульсов рекой,
По жилам, как по шву, я разрываюсь,
И кажется – следит за мной другой...

*
И кажется – следит за мной другой.
Я все познал, и от себя отдельно -
Свою включенность в разум мировой.
И бытие мне снова сопредельно,
Я вижу его всё, а также свет
Им испускаемый... Оно прекрасно.
В логичности своей многообразно,
Но качествам его системы нет.

Мир мимо вновь проносится - звуча,
Окрашиваясь, двигаясь... Познанье
Завершено. В груди моей свеча,
Я снова на ступенях мирозданья.
Теперь я жду последнего ключа.
Томительно и строго ожиданье.

*
Томительно и строго ожиданье -
Я знаю способ - я могу творить.
Я начинаю, и мое созданье
Останется, и будет властно быть.

Последний ключ – Творение, я ныне
Им открываю душу. Из нее
Огонь добыть нетрудно. После в глине
Им выжечь отражение свое,
Потом поднять, придать ему движенье,
Окрас, озвучье... мира жернова
Пускай приходят в вечное круженье:
Направо зерна, слева – полова...
Теперь лишь воплотить мое творенье -
И я уже на грани естества...

*
И я уже на грани естества...
Я логики структуры не нарушу,
Осталось так немного. Душу, душу!
Скорее и ее – сквозь жернова.
Материализация свершится -
Я душу пропущу сквозь вещество.
И эйдосы вонзятся в естество,
И грань сломают. Эйдос воплотится,
И явит миру вечное движенье
Душой наполнив поры вещества.
Теперь конец объектному творенью,
В саду ждут тени агнеца и льва...
Теперь говоро все к одушевленью,
И с губ моих срываются слова.

*
И с губ моих срываются слова,
Которые лежат в основе мира.
Творю раздельно - бытие сперва,
Потом ключи, алтарь и плошки жира.

Структуры все проверены отменно.
Я на фундаменте шести начал
Мир заплетаю около вселенной -
Как заплетен тот мир, что я познал.

Теперь - кровь мира. Время. Не живут
Миры без времени. Его мерцанью
Вверяю все, что происходит тут.

И вот часы от жизни к умиранью
Сквозь жилы мира медленно текут,
Равновеликие холодному молчанью...

*
Равновеликие холодному молчанью
Структуры новый мир во власть берут.
Их ритм запущен. Ныне созиданью
Конец. А мне пора искать приют
Подальше от миров и от межмирья...
Мой труд закончен. Сложен мир систем.
А на ладонях вскакивают чирья,
И это, к сожаленью, насовсем.
Взываю ввысь, к небесному чертогу,
Но мне в лицо лишь сыплется листва.
Я в мир кричу. Пустыня внемлет богу,
Она недвижна, и она права.
Я, раненый тоской, бреду к востоку.
Мой голос тих. Я отыскал слова.



Еще есть если прoйти по этому тэгу
 
Закладки: :
18 December 2008 ; 02:52 pm
 
 
 
?

Log in