Длинный рассказ о Бостоне, многим из вас попадавшийся прежде
выкопан и выложен special for mi3ch


Стою под стеклянной дверью с огромной цифрой 92, и нырять мне в такую погоду в метро совсем не хочется, тем более, что тренировка начинается только через час. Пешком, и никаких! Иди тут не особенно далеко, а в погожий день – сплошное удовольствие.

Вокруг тяжелые стеклянные небоскребы, ни деревца, только чахлые нарциссы, небрежно понатыканные в рыжие от малча клумбы - жмутся друг к дружке и испуганно оглядываются. Это место - самая граница между торжественным, как клерк на похоронах, финансовым районом и грязными пристанями южного города: улица, благородно возносящая в начале своем банковский небоскреб и менее заносчивые, но солидные и положительные стеклянные офисные пятиэтажки, в районе хвоста пригасает, затухает и кончается уж вовсе каким-то непотребным мостом, в граффити и присохшей ржавчине - будто пьяница в луже на обочине. Здесь людно даже утром в субботу, хотя и не происходит единого направленного движения, вроде того, что бывает от метро к офисам в будние дни.

Медленно бреду вверх по Стейт стрит, мимо огромного бежевого здания банка, где даже в субботу копошатся люди – там внутри волшебная машинка для выжимания наличных денег из плоских зеленых карточек.

Улица кокетливо изогнулась, асфальт прекратился, как дождь, и настали ровные, как зубы на рекламном плакате, кирпичики мостовых старого города. Кажется, что каждый камень укладывали здесь как сажают растение, и он принялся, и врос, и никакое землетрясение его оттуда не выковыряет.
Короткий фрагмент брусчатки до перекрестка двух старых улиц, увенчанного ратушей - с балкона ее когда-то читали «Декларацию независимости». Темно-красный кирпич, 18 век... таковы местные понятия о древности. Стоит, бедняжка, как нищенка на балу, пришипилась, подобрав подол, и почетная доска памятника архитектуры над дверью, как медаль на груди неопрятного ветерана – вон, даже часы стоят.

Огромная клубника реет над тротуаром – тут продаются кусочки свежих и засахаренных фруктов, облитые разноцветным шоколадом - это я иду по Тропе Свободы, узкой, в две ладони, дорожке, вымощенной красным кирпичом, которая течет от дверей туристской информационной будки через весь город, мимо главных его достопримечательностей, и теряется где-то в южной части порта, откуда назад-то своим ходом не доберешься. Иду в обратную сторону. К рабству, должно быть...
Дома измельчали – финансовый район иссяк, потерявшись в мелких улочках центрального города: с теснящимися витринами дешевых магазинов, снующим населением, с пронзительными запахами нагретой городской грязи - и все это, как кетчупом, залито солнцем. Остатки брошенных бутербродов, пакеты и помятые жестянки киснут у подножия тротуаров. По всем законам, сюда полагаются мухи, а нету. Отродясь здесь не было мух - даже в жаркие летние дни, даже в сладких липких лужах пролитой кока-колы....

Небольшие, в пять-шесть этажей, дома – это дурной район, близкий к небольшим грязным кварталам Китай-города. Здесь бродят немытые жирные полукровки в бейсболках, наступая себе на сползающие штаны, с разваливающимся в руках пакетом картошки или огромным, литра на полтора, и непременно треснувшим и текущим стаканом Пепси – а сквозь них, машинально брезгливо отшатываясь, торопятся взмокшие от солнца служащие в пиджаках с иголочки, сосредоточенно бормочущие в телефон; здесь гремят своими чашками с мелочью нечистые, отъевшиеся попрошайки, цокают каблучками магазинные охотницы и прут поперек улиц, горланя, обнимающиеся кампании каких-то пестрых юнцов; здесь же торгуют многочисленные лотошники, и товар у них на удивление дешев и хорош. Машины сюда не пускают, получается что-то вроде нашего Арбата, затиснутого меж сияющих витрин одежных магазинов. У дверей самого популярного – Файлинса – сидит негр и лупит на двух пустых ведрах и миске - да так, словно окончил консерваторию по классу барабана. Что, кстати, вполне может быть правдой - играет же по четвергам знаменитый перкуссионист, профессор Франческа, на двух бочках в заплеванном баре на улице Коламбус.

Дверь в стене с призывным козырьком Food Court - тут собрана различная кухня и можно за несерьезные пять долларов наесться доотвала какой-нибудь хрустящей китайщины или получить миску чудесной горячей тайской лапши с соевым соусом и впридачу – пару одноразовых палочек для еды, настоящих деревянных – из тех, что могу служить оружием для мастера.
Я выныриваю из узкой кишки под названием не больше не меньше как Темпл стрит (оле-оле-оле-оле, отмстим за Жака де Моле), и жду пока переключится светофор. Улица Тремонт, односторонняя, горе водительское, прямо напротив, через парк, таинственно поблескивает золоченый купол ратуши (три года реставрировали). На углу - часовня святого Павла: пронзительное белое острие шпиля, угрожающе нацеленого в тучу, вызывает какие-то медицинские ассоциации. Хотя, на самом деле, Сент Пол это что-то вроде во много раз увеличенной немецкой кирхи, у нее даже наверху, вместо креста, издевательски мотается флюгер. Пока рано, а вот в полдень здесь заиграют такие колокола, каких я и под Ростовом не слыхал, и мигом взовьются голуби. Их тут не меньше, чем в Венеции у святого Марка, и летают они в честь колоколов – как сельдь плавает – все разом, стаей, и по кругу. А в обычное время они невероятно ленивы: даже демонстрантов не боятся, и охотно гадят на транспаранты.

Зажегся зеленый - наступает знаменитый Бостон Коммон, центральный городской парк, который, согласно древнему закону, под страхом штрафа запрещено пересекать, не имея при себе ружья на случай нападения медведя. Старое законодательство – неисякаемый источник побасенок такого рода. К примеру, на территории гарвардского университета, каждый член ученого совета, так называемый «полный профессор», имеет право пасти одну свою овцу...
Здесь людно, деревья зеленеют на совесть, исправно вьются дорожки, и голуби добросовестно подбирают по обочинам всякую чепуху. Множество белок - огромные, ленивые как коты, они будят охотничьи инстинкты в самом незлобивом хиппи – серые, пузатые, задастые как негритянки в романах Амаду, бродят, будто отъевшиеся тараканы, вперевалку, задрав хвост, брезгуя просыпавшимся у неловкой бабульки попкорном.

Парк перерезан дорогой на две части, и в этой, поменьше – проходят зрелища. Потому тут нет ни клумб, ни прочих излишеств - только дорожки, стриженые под польку травяные пригорки, и рабочие, натягивающие белоснежный тент для грядущего шатра. Бреду по асфальтовой змейке. Стайки туристов жмутся около поводыря с видеокамерой. На обочине уличный нищий у которого обеденный перерыв, отставил раздавленный аккордеон и вгрызается меланхолично в сложный бутерброд, а рядом на поваленном велосипеде сидит симпатичная девчушка, держит наготове термокружку с чаем и смотрит обожающе...

Решетка, дорога с гудящими машинами, снова решетка. Другая половина парка сшибает с ног буйным цветом, дорожка тонет в кустах алых азалий, клумбы перетекают одна в другую, цветы подобраны с удовольствием, но немного неряшливо, словно кухарка принарядилась. Возьмут, к примеру, глубокие синие курчавые, точно из ночи вынырнувшие, гиацинты, замешают с оранжевыми пылающими тюльпанами, подрагивающими резной желтой каемкой по краю листа, а потом все это обильно, как пудрой, присыплют крошечными белыми звездочками на зеленых ножках – совершенная получается цыганщина, и оттого солнце кажется аляповатым, как сережки фальшивого золота.
Алая, ровная, как стрела, гряда хрупких величавых королевских тюльпанов; в безветрии чуть покачиваются кровавые венчики – загляденье! У начала грядки в позе алтарного будды застыла женщина с фотоаппаратом - целится...

Ажурный мостик через озеро кишит народом, там все время затор, потому что каждый останавливается чтобы полюбоваться железными лодками с форме лебедя и живыми, важными, как полисмены, утками. На другой стороне озера, пара настоящих белоснежных лебедей неторопливо погружает шеи в мутную воду. Над парком увесисто и слажено, как тяжелые бомбардировщики на маневрах, летят клином гуси.
Мост вливается в дорожку, которая шаловливо обегает вокруг памятника Вашингтону – красавец в треуголке глядит из-под руки на входящих в парк с той стороны – впрочем, довольно доброжелательно. Рядом два небольших фонтана – в одном бронзовый мальчик играет с бронзовыми утками, в глубокой чаше другого изображены копошатся птицы, и вместе с железными беспородными существами в фонтане, пофыркивая, плещется настоящий воробей.

Черная ажурная ограда из чугунины. Странный кусок, где встречаются охвостье финансового центра, старый город и магазинно-ресторанная лента средней части города. Вот к примеру – гордый полустеклянный небоскреб, с зазывной витриной на первом этаже, и рядом, бок о бок – старая каменная церковь, сплошь увитая плющом, в староанглийском стиле, формой как шахматная ладья....
Три улицы идут параллельно, выбор непростой. Поколебавшись, я предпочитаю готическую Commonwealth. Здесь не заходятся в буйном цвете пьяные от весны магнолии и яблони Ньюбери, и не толкаются, в дыме и гудках, вечные машины рехнувшейся дымной Бойлстон, карикатуры на Пятую Авеню – здесь только сдержанная юная зелень, будто дети в воскресных костюмчиках в церкви, и небольшой бульвар посередине, строгий как пробор вдовы. Пробую босой ногой траву, как воду, - но нет, холодновато.

По сторонам неспешно проезжают машины, хрупкая девушка изо всех сил сдерживает мохнатого, невероятных размеров пса с длинными, ниспадающими, как у хиппи, свалявшимися космами. Таков был Хуан Келегорма. На таком вполне можно и верхом (мне так точно). Зверь, отрывисто взрыкивая, рвется навстречу крохотному, изящному как фигурки аниме, йоркширскому терьеру, который нежно ахает, опустив веки и вообще похож на греческих юношей во вкусе поэта Кузмина. Грубый небритый повелитель в черных очках и поношенных шортах тащит хрупкую душу прочь.
Бац! через пять шагов словно творец решил наново переписать сцену с собаками – снова йоркширец, как две капли росы похожий на того, первого, и рядом – уменьшенная раз в десять версия Хуана – дружески снюхались под неторопливую беседу хозяек.

Дома здесь стоят вплотную, как в Питере; улицы тут не пронумерованы, тут изящнее – они расположены по алфавиту. Арлингтон, Беверли, Кларендон, Дартмут, Экзетер, Фэрмут - с одной стороны все преисполнено викторианского достоинства, а с другой - не заблудишься. Очень характерный для этого города ход...

Жарко, даром что весна. А вообще-то, весны в нашем смысле тут не бывает. Тут свирепая зима и кусачее, не приведи господи, лето. Середины нет, поэтому весна и осень определяются критериями чисто визуальными: если все, что торчит из земли, или возвышаеся над ней, считает своим долгом выплюнуть хоть махонький цветок из любого доступного места – весна. Если оно все разных оттенков палитры (доходит до фиолетового) – стало быть, осень. Дома на Commonwealth этажей в пять. Все больше краснокирпичные, жилые, с черными балкончиками и неизбежным плющом. Иной раз у подъезда, как соловьиный вскрик в листве, вспыхивает заливистым цветом невысокая белая яблонька.

Отсюда не видно, но иду я сейчас параллельно центральной площади. Она у нас преисполнена парадоксов.
Во-первых, по ней латунный заяц гоняет латунную черепаху.
Во-вторых, он это делает у подножия милой древней церковки, зажатой со всех сторон небоскребами. В роскошной стеклянной стене Хэнкока – она, малютка, отражается с головы до пят.
В-третьих, собственно Хэнкок, второй по величине наш небоскреб, построен по принципу сада Рёандзи – то есть, несмотря на то, что он имеет три стены, в каждый момент из каждой точки видны только две, и кажется что он формой напоминает спичечный коробок – хотя на самом деле он треугольный.
В-четвертых, наконец, там всегда случается что-нибудь по-хармсовски адекватное – когда я впервые там оказался, на скамейке у фонтана сидел, завернувшись с головы до ног в одеяло, огромный бродяга и во весь пропитой голос декламировал голубям Шекспира...

С единственного незащищенного боку на площадь наплывает публичная библиотека – дворец невероятной красоты, серого камня, с фресками, с каменными громадными перилами на каменных громадных лестницах, так и вспоминается Гулливер в великанской стране. Сюда пускают всякого, в огромные залы с тяжкими, будто не на человека рассчитанными, столами, мрачный негр принимает заказ и через двадцать минут приносят книгу. Любую. То есть абсолютно. Во всяком случае, мне пока не удалось исчерпать их запаса. На ступенях библиотеки торжественная, с книгой, фигура, наподобие нашей в МГУ – глядит вдаль, у ног ее спит на газетах нищий.

Сворачиваю по одной из поперечных улиц на Ньюбери.
В каждом городе есть такая - не самая длинная и известная, но – самая красивая улочка, где попадаются художественные салоны - от постмодернистов до резчиков каменных надгробий, лавки, пестрящие бессмысленной с кухонной точки зрения посудой, европейского вида ресторанчики, множество цветов, а вечером – мириады крошечных, как светлячки, фонариков на деревьях.

Прохожу мимо магазина горгулий, который держит мой знакомец (всегда уступает мне плоские резаные по камню рожицы по сходной цене, да еще железного крохотного ангела за покупку выдает) – магазин закрыт, рано. Для многого рано еще на Ньюбери, тут место богемное. Как иные прочие улицы, начавшись у парка величествеными магазинами одежды и банками, Ньюбери под конец скуксивается: мелькают какие-то закусочные, непременный Старбакс, и наконец – хипповский пятачок, где грудятся молодые люди, одетые в живописную рванину, с серьгами во всех открытых взгляду частях тела. Сейчас там непременный гитарист с раздолбанным Хонором и кольцом в носу, сидит на рюкзаке посреди размашистой надписи по-испански, и наигрывает что-то из Аэросмита. Ему внимают умиленно, обнявшись, двое в линялых футболках, с висящими многочисленными свалявшимися косичками, с подведенными мраком глазами. Кажется, правый все же женщина. Рядом лежит на спине, на заплеванном тротуаре и смотрит в небо рыжая девчушка, на животе ее тает стаканчик кошерного мороженого.

Через дорогу, мимо многоэтажного магазина с блестящими дисками – вот наша вывеска, и дверь. А через другую дорогу, где нет, кроме задних стен домов, вообще ничего, зазывно подмигивает зеленая вывеска кафе «На той стороне».
Дзынь! Хороший у нас город, правда?

(c) 2004
зы: я давно уже не работаю на Стейт Стрит, и школа наша переехала, а в городе ничегошеньки не изменилось...
 
Notio: todo por la patria
Закладки: : ,
19 February 2008 ; 01:26 pm
 
 
( Post a new comment )
i_am_like_that
From:mimoletnoe
Date:2008-02-19 06:57 pm (UTC)

хороший город

(Link)
я так ходил.
скучаю - жуть.
From:merig00
Date:2008-02-19 07:20 pm (UTC)
(Link)
великолепно! не жаль даже потраченых пяти минут.
кавай
From:ikadell
Date:2008-02-19 09:24 pm (UTC)

Re: хороший город

(Link)
Это, пожалуй, самый изысканный из возможных комплиментов автору от читателя...
From:old_greeb
Date:2008-02-19 07:23 pm (UTC)
(Link)
Такое удовольствие получил от прогулки по незнакомому до тех пор городу... жаль, что так близко все, быстро кончилось.
From:ikadell
Date:2008-02-19 09:15 pm (UTC)
(Link)
Приезжай, побродим подольше. Лучше всего - осенью...
From:old_greeb
Date:2008-02-19 09:45 pm (UTC)
(Link)
Спасибо, Дэль! Вряд ли, но всякое бывает.:)
From:ikadell
Date:2008-02-19 09:55 pm (UTC)
(Link)
Вот именно. А вдруг? Это был бы хороший вдруг...
From:kotoshka
Date:2008-02-19 08:29 pm (UTC)
(Link)
Заношу в Избранное, изучаю с картой и лупой, на карте провожу маршрут, иду по маршруту 28-го марта! Спасибо за прекрасный подарок! Придется на день раньше приехать, чтобы проверить - так ли все прекрасно в Бостоне...
А если что-то не совпадет?:):)
From:ikadell
Date:2008-02-19 08:48 pm (UTC)
(Link)
В марте изрядно не совпадет, Котошка - не будет главного: солнца и цветов.
А вот на первые майские выходные - самое оно.
From:Не представился
Date:2008-02-19 08:59 pm (UTC)
(Link)
Ошеломили совсем... Как, в марте солнца не будет? Цветов не будет? Сейчас солнце -как в марте у нас!
С цветочками да, чуть позже.
Это я, Котошка, сбоку зашла, из мыла:(
From:ikadell
Date:2008-02-19 09:13 pm (UTC)
(Link)
Увы. Прохладно. Впрочем, сами увидите.
From:kotoshka
Date:2008-02-20 09:37 pm (UTC)
(Link)
Мы собираемся на конец марта, потому, что мне написали из Клуба - будет Большая Игра. Если будет что-то еще и в другие сроки с участием Вашей команды (сказали, что Вы редко, да, редко...) -не сочтите за труд стукнуть Котошке. Очень хочется приехать, посмотреть:) (подлизываясь)
From:ikadell
Date:2008-02-20 09:43 pm (UTC)
(Link)
Котошенька, у меня нет команды. Я играла раньше в Нью-Йоркской "Андромеде" от случая к случаю, но команда давненько не собиралась - не знаю, существует ли она все еще...
sciuro у нас играет - за "Субботу". Может, мы с ecreet болеть придем..
From:vvz
Date:2008-02-19 11:22 pm (UTC)
(Link)
Написано очень вкусно!
но... (и сейчас я занудно буду допрашивать юриста!!!)
Ты уверена, что Хэнкок - "второй по величине наш небоскрёб"? Или это пост с заделом на будущее, когда построят (в 2050?) Transnational Tower? :-)

http://en.wikipedia.org/wiki/List_of_tallest_buildings_in_Boston

Да и Файлинс уже закрыт. Так что кое-какие изменения всё же есть.

Но ещё раз повторюсь - написано очень хорошо!
quiet
From:ikadell
Date:2008-02-20 12:48 am (UTC)
(Link)
Солнце, это же 2004 год... с тех пор и Файлинс закрыли и Хэнкок подрос - впрочем, Файлинс там есть и теперь, в виде собственного подвала...

Я был всю дорогу уверен, что Prudential выше - из-за шпиля. Или шпиль за высоту не считается?

Edited at 2008-02-20 12:51 am (UTC)
From:vvz
Date:2008-02-20 01:02 am (UTC)
(Link)
http://en.wikipedia.org/wiki/List_of_tallest_buildings_in_Boston#Tallest_buildings_by_pinnacle_height
Пру выигрыват и серьёзно, но для обычных зданий это не считается, только для конструкций типа Останкинской башни и CN Tower.

From:ikadell
Date:2008-02-20 01:08 am (UTC)
(Link)
Понял...
From:asper
Date:2008-02-20 12:11 am (UTC)
(Link)
аниме, карате - пиши с буквой "е"!

Написано красиво, как всегда.
From:ikadell
Date:2008-02-20 12:48 am (UTC)
(Link)
Правда? Виноват. Ушел чинить...
From:name_less_one
Date:2008-02-20 12:21 am (UTC)
(Link)
Мне ваш город очень понравился. Увы, на прогулку у меня выпало всего-навсего три часа.
From:ikadell
Date:2008-02-20 12:49 am (UTC)
(Link)
Приезжай снова! Игры будут...
From:mi3ch
Date:2008-02-20 07:45 am (UTC)
(Link)
очень хорошо написано!
merci bien!
From:ikadell
Date:2008-02-20 06:22 pm (UTC)
(Link)
Cпасибо:)
From:i_talk
Date:2008-02-20 06:03 pm (UTC)
(Link)
замечательно написано!! я в восторге от своего города. хорошо что зимы стали не свирепыми ))
hiding
From:ikadell
Date:2008-02-20 06:23 pm (UTC)
(Link)
То ли еще будет. Видели, как вчера шарахнуло? 15 градусов всю дорогу было, а вечером бац - метель!
From:levsha
Date:2008-02-21 04:03 pm (UTC)
(Link)
...Скифы с бореями в камментах дико завыли:
"Эй, Громовержущий! Нам бы в Бостон турпутёвку!"

Как иллюстрация старого анекдота:


darth Tavion
From:ikadell
Date:2008-02-21 06:57 pm (UTC)

Но-но! Кто к нам с чем придет, тот от того и того!

(Link)


From:levsha
Date:2008-02-21 07:40 pm (UTC)

Низачот.

(Link)
На них не написано, куда они идут! А вдруг забудут?
Na-na-nana-na! Nana-nana-na-na!
From:ikadell
Date:2008-02-21 07:41 pm (UTC)

Эстель

(Link)
Видимо, именно это состояние Иваси называли: "Останется одно последнее "а вдруг"?
From:tanya_garanina
Date:2008-04-11 10:09 am (UTC)
(Link)
ох, как же я мечтаю снова побродить по Бостону..
он меня ранил, и, похоже что это любовь. Болезненная...
From:ikadell
Date:2008-04-12 12:57 am (UTC)
(Link)
А ты у нас бывай...
From:tanya_garanina
Date:2008-04-12 03:27 am (UTC)
(Link)
немного осталось, и....
From:bravomail
Date:2009-10-06 03:39 pm (UTC)

я там был

(Link)
мёд-пиво пил
башмаки лишь оттоптыл

ездил с семьей в 2005 году на Индепанданус дэй. Очень понравилось.
astonishment
From:ikadell
Date:2009-10-06 04:49 pm (UTC)

Re: я там был

(Link)
Как Вы, однако, далеко в журнал забрались...
 
?

Log in